Борис Стомахин: ультраправый антиколониализм как позиция и судьба

Серое Фиолетовое
Серое Фиолетовое (слева) на круглом столе «Борис Стомахин: русское отчаяние, русская воля, русская ненависть» в рамках квир-секции фестиваля «Медиаудар» , Москва, 04.11.2013

Насилие поднимает народ на высоту лидера
Франц Фанон

Раскатывавшаяся по землям Северной Евразии из московского центра, волна вооруженной экспансии к началу 20 века – эпохе раздела мира между немногими колониальными империями, достигла своих пределов. Национализмы в различных обертках – либеральной, фашистской, марксистской, религиозной всех сортов и оттенков, прораставшие сквозь асфальт разделенного европейскими державами мира, надломили малоцветную его карту.

Культуры бывших метрополий порождали новых и новых антиколониальных теоретиков и активистов – ставивших под сомнение, критиковавших мыслью, словом и действием системы исполнения власти и практики многообразных форм насилия структурировавшие разделенный мир.

Многие из них обратили острие своей критики не только на социальные, экономические и политические структуры, но и на культуры их породившие. Парижские чернокожие интеллектуалы: афромартиникец Эме Сезер, афрогвианец Леон-Гондран Дамас, серер Леопольд Сенгор создали теорию «негритюда» – специфической универсальной культуры негроидной расы, подвергавшейся подавлению и колонизации белыми, рассеянной по миру в итоге многосотлетней истории работорговли. Она – поддержанная Жаном-Полем Сартром – была радикализирована теоретиком антиколониальной борьбы, афромартиникским интеллектуалом, французским психиатром и борцом за независимость Алжира Францем Фаноном, утверждавшим неизбежность тотального разрыва между колонизатором и колонизируемым, а также целительную роль массового революционного насилия.

В интеллектуальный дискурс метрополий начал входить вопрос об ответственности колонизаторов перед колонизируемыми, вопрос об истории побежденных, вопрос о глобальном геноциде сопровождавшем возвышение Запада.

Сложная история североевразийского имперского центра, где, начиная с 1918г., под эмансипаторными знаменами победившей социалистической революции, все в большей и большей степени воспроизводилась колониалистская модель, не позволяла развиться такой критике. Последняя подавлялась и линеаризовывалась в угоду вновь выстраивавшейся иерархии наций и марксистскому подходу к культурному строительству предполагавшему радикальную структурную унификацию локальных культур и сообществ. Этнически-профилированные массовые репрессии 30-х—40-х годов закрыли и то узкое поле возможностей, что открылось в послереволюционный период. Акты же сопротивления подчиненных этнокультурных групп происходившие в этот период на всей территории Советского Союза, будь то послевоенное сопротивление в Западных регионах страны или же восстания народов Крайнего Севера оказывались жесточайшим образом подавлены.

Эпоха наступившая после 2-ой Мировой войны породила и иной тип критической рефлексии, а именно, тотальное отрицание национальной культуры и традиции частью леворадикальных интеллектуалов и активистов пост-тоталитарных государств. Движения анти-дойч в Германии, возникшие в конце 1980-х на волне напоминавшего о милитаристских эпохах 2-го и 3-го Рейхов восстановления единой германской государственности, объявили антисемитизм одной из структурных черт германской идентичности. Анти-дойчи сделали своим врагом «немецкость» как таковую, отказали в поддержке любым формам народнических идей в пользу программы индивидуальной  эмансипации и провозгласили свою солидарность с США и безусловную солидарность с Израилем. Дальше шли некоторые японские левые радикалы 1970-х – такие, как участники Восточно-Азиатского Антияпонского Фронта, считавщие физическое уничтожение «японской расы» единственным выходом из связанной с ней истории агрессии и подавления.

Новая, возникшая в конце 1980-х, российская антиимперская критика, в своей части не относящейся к освободительным или националистическим движениям миноритарных групп, стала по своему идеологическому наполнению скорее национал-либеральной, нежели леворадикальной[1]. Она сконструировала себя через обращение к европейской идентичности и мифу о «свободном европейском мире» противостоящем «азиатчине» «Орды».

В противоположность иным, российская антиимперская критика отнюдь не носит демократический характер; не стоит она и на позиции априорной защиты «униженных», «оскорбленных», «исключенных». Напротив, характер ее предельно аристократичен – она построена, зачастую, на противопоставлении индивидуалистической элиты, на противопоставлении тех, кто способен сопротивляться империи лично – как «немногочисленная интеллигенция» или же коллективно – как, например, чеченские вооруженные движения – покорным и безмолвным или, хуже того – агрессивно-послушным – массам. Свобода и достоинство для российского антиимперца принадлежат не угнетенным, но сражающимся против угнетения[2].

Ярчайшим примером такого взгляда была публицист и de facto лидер «Демократического Союза» Валерия Новодворская, выразившая его наиболее точно, быть может, в своих лекциях о философии русской истории[3]. На менее европоцентристских позициях, нежели «Демократический Союз» стояла «Питерская Лига Анархистов», с ее наиболее известным представителем – Петром Раушем, позиции же классического леворадикального антиимперства выражала существовавшая в начале 2000-х Российская Маоистская Партия.

К середине 2000-х эти и менее известные близкие им движения порожденные духом позднесоветского диссидентского движения, Перестройки, демократической революции 1989-1993гг. и сопутствовавшим расцветом национальных движений прекратили свое существование, а их лидеры постепенно тем или иным способом (не исключая и ситуаций прямых политических репрессий) оказывались вытеснены даже из наиболее маргинальных секторов публичного поля.

Из всех голосов остался один… Один – быть может самый жесткий, радикальный и непримиримый – голос стыда и ненависти, тотальной войны против «России» и «русскости» как институтов подавления и порабощения, голос безграничного одиночества и исключенности – голос Бориса Стомахина.

Борис Стомахин – публицист, начавший свою политическую деятельность в коммунистических организациях в начале 90-х и перешедший к 2000-м на позиции революционного либертарианства и минархизма, создатель группы «Революционное Контактное Объединение» и редактор бюллетеня «Радикальная политика».

Борис Стомахин – политический заключенный отбывавший срок в колониях с 2006 по 2011 гг и отбывающий с 2012 г. по настоящее время, один из первых заключенных в РФ, получивших реальный срок за ненасильственное высказывание своего мнения.

Он – «абсолютный враг» национал-патриотов, эталон неприемлемости и неудобства[4] для «либералов» и «правозащитников» из года в год отказывающих в статусе политического заключенного человеку осужденному исключительно за ненасильственное высказывание собственных взглядов.

Аргументация используемая Стомахиным – отнюдь не нова, все ее компоненты достаточно хорошо известны. Однако не имеют себе равных, эмоциональная нагруженность его аргументов, острый и яркий стиль, и – главное – безупречная, глубокая, чистая ненависть к российской государственности и ее истории, начиная с самых истоков. Все более глубокая, тотальная и всепоглощающая ненависть в последние годы, выходит за пределы чистого антиимперства.  Распространяется она теперь и на подчиненные народы – вполне уже интегрировавшиеся с его точки зрения в российскую политическую общность.  Все (хотя бы и формально) лояльные ей люди и коллективности рассматриваются Стомахиным, как интегральная часть тоталитарной системы. «Развращенные столетиями колонизации» несопротивляющиеся субалтерны, лояльные граждане РФ – подлежат для нынешнего Стомахина – во имя спасения свободы и индивидуализма на планете – той же «дератизации»-уничтожению[5], что и имперское ядро – «русские».

Лишь полный распад РФ – приведение ее к историческим границам Северо-Восточной Руси, совмещенный с войной сторонников индивидуальной свободы против тоталитарного «народа», видится Борису Стомахину возможным спасением – и в этой борьбе для него оказываются допустимы и желательны любые средства – будь то геноцид[6] или же ядерный терроризм[7]. Революционное либертарианство в его речи трансформируется в стерильный социал-дарвинизм[8], а борьба за права меньшинств и мигрантов в России – дополняется защитой «родины свободы» – Европы – от «негритянско-арабского засилья»[9]. Антиимперское либертарианство становится антироссийским социал-дарвинизмом, а «хаотичный и уродливый» мир[10] предстает скупым градиентом несвободы с единым полюсом абсолютного зла – РФ.

Этот крик ужаса, вызванный историей абсолютной власти господствовавшей в имперском ядре – Северо-Восточной Руси-Московии, по мнению Бориса Стомахина, со времен Андрея Боголюбского – основателя автономной государственности на этих территориях, направлен не только против абстрактной государственности и абстрактной коллективности «быдла» – но и против иных окружающих Стомахина иерархий. Так, он оказывается единственным российским политическим заключенным открыто выступающим против тюремной иерархии каст и против тюремной гомофобии – являющейся для него одним из центральных символов единства российского государства и общества[11].

Именно эта, уникальная по глубине, вызванная отчаянием и безвыходностью, неприязнь ко всему господствующему в РФ порядку превращает тексты Стомахина в аналог хулительных жанров скальдической поэзии – нид и kraftavisur[12], а его самого — в символ русской русофобии. Биография же Бориса Стомахина состоящая из бесконечного интеллектуального одиночества – практически любое (крайне немногочисленное) публичное выражение ему человеческой поддержки предваряется неизменным уничижением его как мыслящей личности, и – в последние более чем 10 лет – из колоний, помещений в ШИЗО, ЕПКТ, переводов на тюремный режим – в сочетании с его историческими и политическими воззрениями, делает жизнь героя статьи своеобразным аналогом самосбывающегося пророчества «о судьбах свободных людей в России», будто бы подтверждающего собой его глубочайший исторический пессимизм.

Серое Фиолетовое,
анархист_ка, текст, цвет
участни_ца Международного комитета защиты Бориса Стомахина

 


[1] Этим она воспроизводит общую политическую картину постсоветской России – с ее эмансипаторным либеральным элитизмом и консервативным левым народничеством, как двумя основными конкурирующими политическими идеологиями. Истоки ее лежат и в своеобразном характере позднесоветского диссидентского движения, в центре которого находилось право на индивидуальную человеческую сложность и глубокая подозрительность к коллективности, соединенная с поддержкой движений национальных меньшинств – евреев, крымских татар, украинцев, прибалтов, народов Закавказья.

[2] Интересно отметить, что таковой же – аристократический по своей сути характер имеет и аналог «негритюда» возникший на колонизированных из российского имперского ядра территориях – «теория варвара» чеченского анархо-традиционалиста Хож-Ахмеда Нухаева.

[3] В.И. Новодворская. Мой Карфаген обязан быть разрушен: Из философии истории России. — М.: Олимп, 1999.

[4] Так, главный редактор на протяжении многих лет бывшего единственным российского оппозиционного журнала The New Times Евгения Альбац вымарывала все упоминания Бориса Стомахина из колонок Валерии Новодворской. Запись в блоге «Борис Стомахин» от 12.06.2013 http://lj.rossia.org/users/stomahin/95522.html

[5] Дератизация. Запись в блоге «Борис Стомахин» от 09.11.2016. http://lj.rossia.org/users/stomahin/127039.html

[6] Там же.

[7] Борис Стомахин. Смерть России! http://stomahin.com/articl/mashadov.htm

[8] Борис Стомахин. Азбука свободы. http://stomahin.com/azbuka.htm

[9] Там же.

[10] Там же.

[11] Борис Стомахин. «Х…й гуляет» http://stomahin.com/articl/gulyaet.htm

[12] см. М. Агафонов. Выступление на круглом столе «Борис Стомахин: русское отчаяние, русская воля, русская ненависть» в рамках квир-секции фестиваля «Медиаудар» 04.11.2013. http://alterfrendlenta.livejournal.com/413932.html

 

НАЗАД К ОГЛАВЛЕНИЮ СБОРНИКА